Славная кираса со знаком медведя

( объяснительная) - Клыки на погонах

Славная кираса Становится персональным при надевании Грудь Латы Броня: со знаком медведя (шанс %). бережья велено развесить российские гербы в знак принад- лежности этой к кирасе. Так, чукотские латы из. РЭМа (№ , 17) представля- ют собой Вместе с тем доспех, напоминавший о славном подвиге, мог служить ты на белого медведя, но вряд ли при этом использовали вток. ( Богораз. Огонь, Гномик! - рычит командир голосом северного медведя. - Огонь Меч разрубил кирасу, обнажая ее женственные формы. Его атаковал кукольник черным заклятьем, названия которому не знал наш славный командир. Воздух Хороший знак, что ругается безбожно. Шансы у нее.

Интересно, мелькнула мысль, если бы мы с ним растянулись на полу, расценили бы это, как покушение с моей стороны? Придержав покачнувшегося старика - люди вообще недолговечные создания, а в старости ещё и хрупкие - чтобы он все-таки не свалился, я повернулся к освещённой площадке, раздумывая, заглянуть ли за угол или не рисковать. И чуть не заорал, когда на предплечье легли сухие шершавые пальцы. Впереди ассасины, если я не ошибаюсь.

А ты безоружен, - голос Уриэля Септима был тих и невыразителен. Похоже, он уже смирился со своей судьбой и, будь на то его воля, никуда бы не бежал. Впрочем, есть у меня подозрение, что не пойди он сам, бешеные редгарды понесли бы его на закорках, куда бы там они ни направлялись. Лязг и звон тем временем стихли, а по лестнице пружинисто взбежал самый молодой из телохранителей - Баурус. Моё присутствие его заметно напрягло, но, поскольку Император был спокоен, он это никак не прокомментировал.

Только с тревогой спросил: Кажется, верность Клинков основана на чем-то большем, чем присяга По лестнице, двигаясь более неторопливо, поднялся ещё один редгард. Старый Император помедлил, вслушиваясь в тишину А я неожиданно осознал, что охрана Императора не могла состоять всего из трёх воинов. Сколько же Клинков уже полегло на вот таких вот лестницах по пути сюда в попытках спасти этого пожилого человека?.

Уриэль закрыл глаза и замер. Не знаю, прав ли я, но на какой-то короткий миг мне показалось, что сейчас он прикажет им убираться, освободит от присяги и пойдёт навстречу смерти.

Судя по тому, как напряглись Клинки, они тоже ждали чего-то подобного. И, похоже, готовились наплевать на прямой приказ. На краю сознания вертелась мысль, почему так важна жизнь императора. Что-то полулегендарное, про Драконьи Огни, единожды прочитанное и за ненадобностью прочно забытое Все ещё гудящая голова затрещала с новой силой, стоило мне попытаться сосредоточиться на этой мысли. Но я уже точно знал, что, если Уриэль попытается всех отослать, останусь с.

Просто потому что чувствую - это правильно. И к скампу семейные обязательства и политику Дома - пока дядюшка Болвин глава клана, обратно дороги не. Да и после, пожалуй, тоже - утрату и без того непрочного политического влияния при короле Хелсете, даже весьма незначительную, мне не простят. Принять меня обратно будет все равно, что расписаться в полной несостоятельности.

Так что теперь я сам за себя, чужак в земле чужой, и не обязан соблюдать все традиции рода - это Сиродиил, а не Рес Морровинд, дремора меня побери!

О, Неревар, как же трудно будет привыкнуть!. Но, если уж на то пошло, у нас, данмеров, есть веские причины не любить чужестранцев. Правда, я слышал, что в Сиродииле к чужакам относятся лучше и судят иными мерками. Однако это ещё предстоит проверить. Для начала нужно как-то выбраться из тюрьмы. Предки покарай этих сиродиилов с их безумными правилами, как же сложно! Но я справлюсь, дремора побери! Осторожно миновав телохранителей - мало ли, что придёт им голову, ситуация не располагает к доверию, особенно после упоминания Мораг-Тонг в какой-то загадочной связи со мной, - я спустился вниз в надежде разжиться хоть какой-нибудь острой железякой, а если повезёт, то не.

Наскоро обыскав трупы нападавших, я стал счастливым обладателем пары пузырьков с незнакомыми мне зельями. Логично было бы предположить, что целительными, но запах мне ничего не сказал, а пробовать я не решился.

Подумав, раздел самого тщедушного из убийц - ему одежда уже ни к чему, а я изрядно продрог. Тонкое багровое сукно ещё хранило тепло бывшего хозяина. Сдержав дрожь отвращения, я натянул плащ на себя и оглянулся на тихо препирающихся с Императором Клинков. Не обобранным осталось только тело капитанши - Рено.

Доступ ограничен

Пока я размышлял, что со мной сделают за мародёрство и не обвинят ли к тому же в некрофилии - капитан все же была женщиной, хотя и страшной, как грех - мои временные попутчики пришли к согласию и резво направились к запертой двери у меня за спиной. Плюнув на условности, я цапнул с трупа короткий меч в ножнах и подобрал акавирскую катану. Доспехи снимать не стал - не было времени, да и не стоило: Как они умудрились так долго - и небезуспешно - драться с Клинками?

Несмотря на спешку, я все-таки не успел. Дверь захлопнулась перед самым моим носом, безжалостно щёлкнув замком. Одновременно, где-то позади раздался непонятный звук, словно упало что-то тяжёлое, но мне было не до того - я изучал замок, надеясь, что щелчок запорного механизма мне просто послышался Увы и ах, дверь действительно была заперта, а у меня не было не то, что ключа, но хотя бы куска проволоки, чтобы скрутить из неё подобие отмычки. Не знаю, чем в молодости занимался мой отец, но первые уроки открывания различных замков я получил именно от.

Равно как и некоторые другие полезные навыки Правда, потом от него же неоднократно получал по ушам за то, что "тренировки ради" совал нос, куда не следует, но, скажите мне, какой нормальный мальчишка равнодушно пройдёт мимо, почуяв приключения на седалище?

Особенно, если для того, чтобы их найти, достаточно залезть в отцовские вещи в его же кабинете? Отец ругался, ставил на замки ловушки - как правило, слабенькие морозные или огненные, в которые я через раз влетал, но, в конце концов, научился разряжать без ущерба для.

Сейчас мне кажется, что это тоже был своеобразный урок Правда, сейчас ни один из отцовских уроков не смог бы мне помочь Ур-роды, поцелуй их дремора! Убыло бы от них, если бы я следом пошёл? За спиной раздался истошный визг и на меня, царапаясь и кусаясь, обрушилось покрытое жёсткой бурой шерстью тело. Особенно, когда оседлав гигантскую пещерную крысу и пытаясь отвернуть ей башку, увидел, что на меня несётся ещё одна. В Вварденфелле я убил немало таких тварей, но тогда я был не один, и у меня было оружие Укуси меня грязекраб, какой же я придурок Выдернув катану из ножен, резво ткнул своего полудохлого "скакуна" куда-то в загривок.

Мда-а, покойная редгардша была, похоже, помешана на пологой заточке. То-то режущая кромка превращена непонятно во что, тем более что катана вообще не предназначена для парирования ударов противника.

Кухонные ножи бы этой дуре точить - это ж надо: Кто-то мне однажды говорил, что акавирцы вообще считают столкновение клинков в поединке проявлением неуклюжести и "грязной", то есть несовершенной, техники боя. Или не мне, я просто оказался рядом Интересно, что бы сказал кто-нибудь из них, увидев, в каком состоянии эта катана? Впрочем, для крысы и в таком виде сойдёт. Плохо только, что она мне не по руке, но с этим ничего не поделаешь. Хитрости твари явно недоставало, потому что перла она на меня не хуже матерого кабана.

Первым ударом я достал её ещё в прыжке. Хорошо достал, все лицо теперь в крысиных потрохах, чтоб их А вторым ударом загнал клинок прямо в оскаленную пасть твари почти до рукояти.

Только скребёт когтями по каменной плите агонизирующая парализованная крыса, на которой я катался. Паршивая из неё получилась лошадь, надо сказать. Или это я такой хреновый наездник? Эта мысль вдруг показалась мне настолько смешной, что я расхохотался, сев на пол там, где стоял. Я сидел и хохотал, как сумасшедший, сидя на полу и утирая льющиеся слезы перед запертой дверью на волю Когда истерика меня отпустила, я смог, наконец, относительно разумно соображать. Крысы откуда-то появились, значит, есть ещё какой-то выход отсюда.

С этой мыслью я встал, выдернул из дохлой крысы окровавленную иззубренную катану и вытер клинок о шкуру твари. Капюшон пришлось выбросить, благо, было чем его заменить. Стянув его, я порадовался тому, что во время недавней драки он на мне вообще. Иначе голову от крысиного дерьма я бы отмывал долго После недолгого раздумья, плащ я тоже снял.

Скинув вонючее барахло на пол, я пошёл раздевать ещё одного мертвеца. Торопиться мне теперь было некуда. Стянуть ещё один плащ было несложно, но муторно. Было все же что-то неправильное в том, чтобы грабить мёртвых. Да ещё и неудобно ворочать трупы одной рукой - оружие я на всякий случай не убирал. Там, где есть две крысы, может быть и.

К тому же, в отличие от домашних сородичей, пещерные крысы - довольно серьезный противник. Раздевая ещё одного покойника, я невольно поёжился от тянущего по спине сквозняка.

Оглянувшись, я увидел свежий пролом в боковой стене. Оттуда-то и шёл холодный воздух. Поразмыслив, я осторожно направился к пролому. Хорошо, что я не убирал оружия! Не успел я перешагнуть через разбитые каменные блоки, как на меня с режущим уши визгом бросилась ещё одна крыса. Стоя над убитой тварью, я, по-звериному зализывал прокушенную руку и думал о том, что стоит попробовать вернуться.

Потайной ход ведь никто не закрывал, да и дверь камеры может быть открыта. Хотя рассчитывать на это все же не стоит - вряд ли императорская охрана стала бы упрощать преследователям задачу, не заперев за собой дверь. Но уж очень мне не хотелось лезть в пролом - трёх крыс мне с избытком хватило для понимания, что ничего хорошего меня там ждать не может С мыслью о том, какое дивное выражение возникнет на рожах тюремной охраны, когда я заявлю, что меня самолично отпустил Император Тамриэля, я, ухмыляясь, порысил туда, откуда пришёл.

Понятное дело, что вряд ли они мне поверят. Скорее всего, просто побьют и засунут обратно в камеру. Причём в другую - для надежности. Суровая реальность напомнила о себе внезапно возникшей на пути каменной стеной.

От неожиданности я едва не врезался в неё лбом. Нет, ну не гады ли? Они все-таки закрыли эту треклятую потайную дверь! А с этой стороны, насколько я помню сказанное покойной капитаншей Клинков, открыть её невозможно. Не верить ей основания не было - сказано это было не мне, а совсем другому человеку. Мне просто повезло оказаться поблизости. Без энтузиазма - мои ноги мне все же дороги - попинав стену, я зашагал обратно. Как бы я ни пытался этого избежать, придётся выбираться через подземелья.

С гигантскими пещерными крысами и дэйдра знают, с какой ещё дрянью Или хотя бы лук - снимать врагов на расстоянии. Хотя я паршивый лучник - трудно стать хорошим стрелком, когда тебя этому никто не учит.

А уж метательные звезды, наследие времён акавирских завоеваний, у меня всегда летели куда угодно, только не в цель, вызывая у моего наставника лютое бешенство и заставляя его сомневаться, что руки у меня растут откуда. Особенно, когда ему приходилось от них уворачиваться.

Мои сородичи, как правило, предпочитают резать врагов любого рода непосредственно. Отравленный кинжал - самое распространённое оружие в Домах. Те же Хлаалу, хоть и оглядываются на Сиродиил, как оплот Империи, не гнушаются сводить счёты традиционными для данмеров способами И не всегда при этом обращаются к услугам недавно помянутой Мораг-Тонг.

Даже отец, который, как мне когда-то казалось, знал и мог все на свете, будучи чистокровным босмером, с луком обращаться то ли не умел, то ли просто не хотел, по какой-то одному ему ведомой причине предпочитая обучать меня владению контактным оружием - в основном, кинжалами и танто, объяснив свой выбор тем, что для меча, кроме, разве что, вакидзаси, я мелковат - всего три с половиной локтя 5 - и слишком хрупкого сложения.

В точности, как у него самого, между прочим, с поправкой на то, что он на пол-локтя ниже меня ростом. А ему ни рост, ни сложение махать мечом совсем не мешали. Имперским мечом, прошу заметить.

Тем более что в моем Доме как раз и ценилось умение владеть мечом и луком - впервые прочитав "Благородного Сословия Честное Зерцало", я, помнится, надолго погрузился в уныние, сравнив свои умения и способности с тем, что там вменялось в непременные атрибуты любого "достойного мужа Великого Дома Редоран".

Имперские же солдаты, на первый взгляд добродушно возившиеся в свободное от службы время с местной ребятнёй, к своему оружию мальчишек вообще не подпускали. Ведь мальчишки рано или поздно вырастают.

А Морровинд - не самая благополучная провинция Империи Тамриэля. Так что учить меня стрельбе было, в общем-то, некому. Правда, я неплохо умею метать ножи, но для начала их нужно где-то взять Обратный путь показался вдвое короче. Лезть в подземелья не хотелось до судорог, но и сидеть на месте смысла не. Глубоко вдохнув пропитанный запахами бойни и погреба воздух, я осторожно полез в пролом. Все-таки хорошо быть данмером - в сумраке наше зрение острее, чем у других рас. Жаль только, что в совсем неосвещённых местах без факела мы так же беспомощны, как остальные.

А если начистоту, то даже больше, чем. Но этот факт, разумеется, тщательно скрывается. Лучше нас в сумерках видят только каджиты, но это и понятно - коты, они и есть коты.

Вот уж кому и в кромешной темноте все. При всей своей "разумности", они наполовину животные. Про аргониан я вообще молчу.

Рядом с этими ящерицами тупые зеленомордые орки начинают казаться умнее и симпатичнее, чем они есть на самом деле. О, Неревар, а ведь мне волей-неволей теперь придется с ними со всеми общаться, как с равными. Я не сторонник рабовладения и, по большому счету ничего не имею против бетмеров, но уравнивать между собой зверей и людей, которые изначально не равны?

Но лучше бы мне привыкнуть к этому как можно быстрее - неприятностей у меня и без того больше, чем путей их решения, чтобы добавлять себе новые. Впрочем, если я не выберусь из тюрьмы, вопрос о необходимости быть учтивым с "умными" животными отпадет сам. Стараясь красться незаметно, я прикончил ещё пару крыс. Причём одну из них поджарил.

Просто заворачивая за очередной угол, увидел эту тушу в полушаге от носа и от неожиданности запустил ей под хвост огненный шар - крыса как раз стояла ко мне задом. Глупо, между прочим, вышло. Да и вонь теперь от палёной шерсти и горелого мяса стояла такая, что глаза резало. К тому же на моё дурацкое счастье крыса оказалась крысом, отчего смрад был вовсе невыносим. С другой стороны, нет худа без добра - вонь развеется по всему подземелью и, возможно, заглушит мой запах.

Дыша через рукав трофейного наряда, я подождал, не прибегут ли на запах крысиные родичи. И осторожно, вдоль стеночки, двинулся. Хвала Азуре, здесь мне не перед кем храбриться. Дороги назад нет, ту дэйдрову дверь мне все равно не открыть, значит, будем идти вперёд.

А что по стеночке Ростом да статью не вышел, чтобы напролом переть. Героические подробности, если понадобится, потом придумаю. О первый мешок я попросту споткнулся. Приземлившись на четвереньки, замер с выпученными глазами и разинутым в беззвучном вопле ртом.

Не абсолютная, но все. Никто не спешил сюда, чтобы меня сожрать. Сплюнув от злости на собственную трусость, я осторожно переместился в сидячее положение и развязал свою находку. На свет явилось сморщенное яблоко, пара золотых монет с императорским драконом и профилем Уриэля Им я обрадовался так, как не радовался бы, наверное, обратному принятию в Дом. Эти несколько неведомо как попавших сюда кусочков металла значительно подняли мою уверенность в возможности отсюда выбраться.

Ведь тот, кто их спрятал в этих подземельях, как-то сюда вошёл. Значит, мои блуждания не напрасны, выход. Конечно, бывают замки, специально зачарованные от взлома, но для большинства вполне сгодятся ниспосланные богами отмычки. Ещё бы пару щупов для обезвреживания ловушек В таком настроении я огляделся вокруг, аккуратно пряча драгоценную добычу обратно в мешок.

Есть мне, конечно, хотелось, но стоило потерпеть - неизвестно, сколько мне тут ещё бродить, а жрать крысятину Используя более короткий из доставшихся мне мечей, как нож, отрезал от своей хламиды две полосы шириной в половину ладони и, шипя сквозь зубы все ругательства, которые сумел вспомнить, соорудил из мешка некоторое подобие заплечной сумки.

Результат моего рукоделия выглядел безобразно, но с возложенной задачей должен был справиться. Монеты и отмычки я, не доверяя изрядно обветшавшей к моему появлению тряпке, спрятал особо. После чего сориентировавшись, откуда пришёл, двинулся дальше, вертя головой уже не только в поисках опасности, но и чего-нибудь интересного.

Интересное не заставило себя ждать, явившись в лице неторопливо бредущего по очередному коридору покойника, по пятам за которым рысили две пещерные крысы, поминутно отхватывая от него приглянувшиеся им куски. Мертвец неуклюже и почти безуспешно отмахивался, ковыляя куда-то по своим мертвецовым делам.

Вонял он, несмотря на несвойственную порядочным покойникам бодрость, как любой другой труп, пролежавший без погребения несколько недель. Возможно, я бы смог проскочить незамеченным. Неупокойник был занят атаками крыс, крысы, в свою очередь, не отставали, не обращая ни на что внимания. Желая удостовериться, что эта троица ушла достаточно далеко, я поскользнулся на сырой глине и, с невольно вырвавшимся проклятием, упал.

Мертвец немедленно повернулся на голос, опровергая все мои предположения о его неуклюжести и медлительности. Заметив меня, эта скотина рванула с такой скоростью, что я невольно заподозрил в нем бывшего владельца доставшегося мне мешка с добром. Не знаю, чем этот мертвяк обнаруживал моё присутствие, но спрятаться от него не получилось. Бегал он за мной, как привязанный, сипя на каждом шагу, как рваный кузнечный мех и отравляя воздух смрадом разложения.

А за ним крысы. Хоть этих я пока не интересовал В какой-то момент мертвецу надоело кусающееся сопровождение, и он отвлёкся на крыс. Более удачного момента для атаки я мог и не дождаться, тем более что неупокойник, когда хотел, был очень проворен. С первой крысой он разделался почти мгновенно, ударом кулака проломив ей череп.

Почему при этом сам кулак не разлетелся вместе с крысиными мозгами, я решил подумать попозже. Вторая крыса отправилась на тот свет, совсем немного отстав от первой, и я неожиданно оказался с агрессивно настроенной и чудовищно сильной нежитью один на.

И то, что крысы успели изрядно его потрепать, ничего не меняло. Поцелуй меня дремора, проклятый мертвяк даже не замедлился! Как я с ним справился, сам не знаю. Просто в какой-то момент понял, что он уже не шевелится. Что бы ни заставляло двигаться это мёртвое тело, оно ушло. Второй встреченный мной покойник вызвал у меня гораздо больше симпатии.

В первую очередь, потому что никуда не бежал, а тихо лежал у стеночки грудой костей, кое-где покрытых клочками высохшей плоти. А во-вторых, он был богат!

И совсем не возражал, чтобы я его богатство унаследовал. Благодаря ему я разжился довольно сильно заржавленной, но вполне пригодной для ношения бригантиной 6 и кучей разных полезных вещиц.

Включая нормальную, хотя и немного подпорченную сыростью, заплечную сумку, в которую я незамедлительно переложил уже найденные вещи. Ещё одной порадовавшей меня находкой был лук и колчан со стрелами. Правда, первый же пробный выстрел умерил мои восторги - пребывание в сырых подземельях плачевно отразилось и на луке. Да и лучник из меня, как я уже говорил Потом я просто крался, стрелял, рубил, попутно вычищая заначки моих предшественников - тот высохший до скелета полуобглоданный мертвец был не единственным.

Беспокоило только одно - все встреченные мной костяки были старыми. Но я старался не думать, что это может означать. Надолго я застрял только в одном месте. Там, где обрушившийся потолок очередного туннеля позволял видеть каменные своды верхнего этажа, поддерживаемые резной колоннадой. Некоторое время я потратил на безуспешные попытки, так или иначе, добраться до пролома.

Все, что угодно, лишь бы не подземелья В процессе я обнаружил, что неизвестно когда успел сорвать голос.

Аксенов В.П. Вольтерьянцы и вольтерьянки

Потом только до меня дошло, что там, наверху, мне вряд ли обрадуются. Неизвестно откуда взявшийся невообразимо грязный данмер в ржавых доспехах не по росту, в красной хламиде, подозрительно похожей на наряды неизвестных личностей, покушавшихся на семью Императора и его самого, с именной да-да, именно так!

А тюремная одежда под хламидой и отмычки только усилят желание дознавателя их получить. И я очень сомневаюсь, что в сложившихся обстоятельствах допрос обойдётся без мастера заплечных дел. Так что лучше я все-таки по подземельям Тут все проще - или я, или. Подземелья неожиданно закончились грубо, но прочно сколоченной дверью. А перед дверью валялся гоблин. Весь в колокольчиках, каких-то фигурно завязанных узелках, в платьишке из мешковины и с бараньими рогами на голове.

Какого лысого скампа гоблин, пусть он даже десять раз шаман, делает в имперских подземельях? Ведь это не какая-то захолустная пещера где-нибудь на окраине Сиродиила. Наверное, я чего-то не понимаю. Гоблин оказался вполне себе живым, правда, жутко древним на вид, и явно доживал последние часы, если не минуты. При моем приближении он слабо трепыхнулся и сипло проквакал что-то не то оскорбительное, не то угрожающее. Стараясь не поворачиваться к нему спиной надолго, я подошёл к двери.

Но, попытавшись открыть её, оказался неприятно удивлён: И я говорю не о ловушке, которую я мог бы снять и наличие которой легко определил. Нет, дело было явно в другом. Сиродиильские маги, как я и опасался, зачаровывают замки иначе, чем волшебники с моей родины - вместо того, чтобы поставить на замок ловушку, поджаривающую взломщику пальцы и неосторожно подставленную физиономию - к примеру - они просто ставят распознающее заклятье, которое без "родного" ключа намертво заклинивает механизм.

Но то Телванни - у них всё не как у порядочных данмеров Касательно типа зачарования я оказался прав - сколько я не бился, стопор даже не шелохнулся. Кому он тут мог понадобиться?! За спиной раздалось еле слышное издевательское хихиканье.

А ведь этот зеленокожий недоделок сюда как-то попал Недолго думая, я вернулся к замолчавшему шаману и начал обшаривать карманы его чудного одеяния, не обращая внимания на ненавидящий взгляд. Я тоже умею так смотреть. Возможно, встреть я его раньше, он размазал бы меня по стене - шаман, как-никак. Пока я с ним возился, старикан благополучно испустил дух. Причём даже без моей помощи. А ключик, гад, все это время прятал в кулаке.

Кое-как выдрав его из морщинистой лапки, я, уже не стесняясь, выгреб из карманов все, что представляло собой некоторую ценность. Гоблину эти вещи уже не понадобятся, а мне вполне могут пригодиться. Ценностью оказались несколько мелких камушков. Все, к сожалению, оказались с изъянами, а, следовательно, большой цены за них никто не даст. Меньше вопросов возникнет при их продаже. Дверь открылась настолько бесшумно, что я невольно задался вопросом, кто заботится о петлях Бегающие по тоннелям, запертые в кривых гоблинских клетках, жареные.

Кажется, я насмотрелся на этих тварей до конца жизни. Во всяком случае, перспектива жить в окружении сиродиилов теперь представлялась мне намного более привлекательной, чем в тот момент, когда я об этом впервые задумался. Я наматывал, дремора знает, какой круг по подземной зале, гоняясь за вёрткой шаманкой гоблинов. Дэйдрова гоблинша уже не раз приложила меня каким-то заклинанием, от которого все тело на короткое время сводило судорогой, а место попадания жгло, как при ожоге.

Надо бы не забыть посмотреть, что там такое Я же, как ни старался, все не мог подобраться к ней на расстояние удара или загнать её в угол. Я устал, был голоден и изрядно обозлён. Ведь будь у меня возможность пробраться в тоннель за её спиной так, чтобы она не заметила, я бы так и поступил.

Но эта близкая родственница вонючего скампа, торчала перед самым выходом из залы. И вот это "одно" я пытался сделать уже дэйдрову прорву времени, потому что даже с простреленной задницей Наверное, только неудачник вроде меня, целясь под лопатку, может попасть в жопу Хвала Неревару, хоть не в.

Так вот, даже с простреленной задницей эта мелкая тварь успешно не подпускала меня к себе, при каждом удобном случае ещё и угощая заклинанием из своей корявой палки. Каджитские шаманы жрут всякую ядовитую дрянь, чтоб достичь какого-то своего шаманского просветления, и в этом состоянии, говорят, совершенно нечувствительны к боли. Эта, видимо, тоже чего-то нажевалась, в нормальном состоянии при таком, на первый взгляд, дурацком ранении даже идти невозможно Плюнув, я остановился, отбросил катану и дёрнул со спины лук.

Даже если мне придётся расстрелять весь колчан, я её достану. За время блуждания по пещерам я немного пополнил запас стрел и заменил свой лук на другой, лучше сохранившийся.

Гоблины не умеют ухаживать за оружием, но это не мешает им его собирать. И вполне успешно использовать. Мне потребовалось всего три стрелы.

И вся имеющаяся у меня сила воли, чтобы их выпустить, преодолевая судороги от ударов заклинанием Когда гоблинша со стрелой в горле упала в крысиный загон, я выронил лук и сел на пол от слабости. Меня мелко трясло, время от времени по телу прокатывалась волна судорог. После очередного приступа, я, наконец, смог сложить дрожащие пальцы в жест активации малого исцеляющего заклинания и пробормотать слово. Но не успел я обрадоваться, как на меня накатила новая волна судорог.

Более сильных заклинаний для лечения я не знал, да и применить не смог бы - магические силы нужно развивать и тренировать. В точности, как тело. Это малое исцеление может применить любой, ему детей едва не с пелёнок учат, чтоб за каждым разом чадо не бежало к матери с разбитым носом или свезённой коленкой. Любая хозяйка хотя бы раз применяла его у себя на кухне, ошпарившись кипятком или порезав руку.

Большему нужно все же специально учиться. Да и не всем это дано. Не знаю, пробовали ли исцелять таким образом последствия боевых заклятий, но ничего другого мне не остаётся. Найденные на телах убийц зелья мне незнакомы, так что пить их я остерегусь В какой-то момент при произнесении слова-заклятия вместо омывающей тело щекочущей волны целительной магии на меня навалилось головокружение.

Кажется, я переоценил свои способности к волшебству. Подождав, пока стены пещеры перестанут плыть перед глазами, я осторожно поднялся, подобрал своё оружие и медленно подошёл к краю промоины, в которой гоблины держали крыс. Самих тварей я перестрелял ещё раньше, поэтому, найдя относительно удобные ступени, спокойно спустился.

Очень уж меня интересовала загадочная гоблинская палка. Да и мало ли, что может оказаться у мелкой ведьмы в карманах Да, в какой-то момент я перестал терзаться угрызениями совести по поводу присвоения имущества врагов. Во-первых, им оно больше не понадобится. А во-вторых, уверен, что они на моем месте поступили бы точно так. Не успел я вывалиться из подземелий на каменные полы какой-то комнаты, как на меня с придушенным рыком "Сейчас ты умрёшь!

Да сколько же можно?! Мечник из меня тоже так. Не настолько паршивый, как лучник, но все равно - далеко не лучший. Особенно, если сравнивать с другими членами моего Специфика отцовского обучения сказывается.

А катана - не кинжал, для неё существует своя техника. Которой меня, в силу ранее озвученных причин, не учили, и то, что я о ней хоть что-то знаю - исключительно моя заслуга. Чего скрывать, в пещерах меня спасало только то, что гоблины владеют оружием ещё хуже, чем. И ещё вот этот "броненосец". Правда, броня исчезла, как только он умер, и примчавшиеся на шум драки Клинки вы не поверите, как я рад вас видеть, господа! А я-то уже мысленно примерял на себя его доспехи Разочарованно вздохнув, досадливо покосился на мертвеца А потом наклонился, потянул пропитанное кровью сукно, расправляя складки и с растущим удивлением рассматривая разрезы, расчертившие ткань буквально повсюду, превратив добротный плащ в лохмотья Изранен настолько тяжело, что просто не в состоянии был оказать мне серьёзного сопротивления Вряд ли бы убийцы стали нападать на кого-то из.

Старик быстро поднялся по ступеням и подошёл ко. Чтобы не провоцировать Клинков, я медленно и аккуратно убрал катану в ножны. Старший из воинов зло сузил глаза, но промолчал. Оружие он явно узнал. Впрочем, потребуй он немедленно его отдать, я бы не стал спорить. Ни к чему устраивать себе лишние сложности. Второй меч, доставшийся мне от покойной капитанши, был короче и, на мой взгляд, хуже сбалансирован, поэтому нравился мне ещё меньше, но я бы пережил.

На безрыбье и грязекраб - рыба Было невозможно не поддаться очарованию этого человека. Несчастный отец, переживший своих сыновей, преследуемый убийцами и знающий, что обречён, он принимал свою судьбу с таким смирением и достоинством, что отказать ему в просьбе о помощи я не смог.

Игра в валеру

Да и не хотел, если честно. Возможно, это и было глупо с моей стороны, но так мне казалось правильным. Было между нами что-то Иными словами, не путайся под ногами, мальчик, пока настоящие воины будут биться с врагами. А факел я. Им можно неплохо ткнуть противника в физиономию, что я как будто бы случайно с успехом изобразил на редгарде, заставив того с приглушенной бранью отшатнуться от пламени.

Ребячество, конечно, но мне уже надоело. Что бы там он себе ни придумал по поводу меня, лезть поперёд всех в драку я не собирался. Навоевался по пути. Ехидно ухмыльнувшись в спину кипящему от негодования телохранителю, я неожиданно встретил полный мягкого упрёка взгляд выцветших от старости голубых глаз и Ведь, если разобраться, у меня в каком-то смысле, долг перед этими людьми.

Если бы не их вмешательство, пусть и случайное, а не от великой доброты, сидеть мне в тюрьме - не помня, за что, неизвестно, сколько времени Недостойно для одного из сыновей Дома Редоран, где серьёзность почитается за добродетель. Наверное, именно так приходит понимание, что игры кончились и пора взрослеть.

Ответив Уриэлю виноватым взглядом, я скромно пристроился в хвосте маленького отряда. Убийцы нападали ещё дважды, но было похоже, что самых лучших Клинки положили первыми ещё во дворце или где там произошло первое нападение, поскольку в первый раз нападающие едва успели наколдовать себе доспехи и оружие, прежде чем Баурус и второй, которого, оказывается, звали Гленрой, справились с ними, не подпустив никого к так же выхватившему меч Уриэлю.

Во время второй схватки, когда Клинкам встретились более серьезные противники, я, как дурак, торчал в сторонке, изображая подставку для вручённого факела. Не потому что злился. Просто до меня как-то незаметно дошло, что Гленрой, при всей своей неприязни был прав - вреда от моего вмешательства, скорее всего, будет больше, чем пользы. Эти двое - опытные тренированные воины, знающие, кто из них чего стоит. Мои умения им неизвестны и, к тому применять их в открытом поединке с одоспешенным воином мне ещё не приходилось.

Так что самый разумный вариант - последовать совету и не путаться под ногами, просто наблюдая за сражением. А посмотреть было на что - Баурус, ловкий, стремительный даже в тяжелых доспехах, успешно противостоял сразу двоим ассасинам, в то время, как Гленрой, зажавший в углу третьего, напоминал гуара - сильный, но грузный и не слишком ловкий, он раз за разом пробивал защиту противника мощными таранными ударами, вкладывая в них немалую силу, пока тот не осел на пол грудой окровавленных тряпок.

Глядя на них, на отточенные тренированные движения, на непринужденность в обращении с катанами, я в очередной раз ощутил нечто, подозрительно похожее на зависть Вообще-то, я с детства мечтал стать мастером-алхимиком, к чему упорно стремился, игнорируя тихое разочарование отца и открытое неодобрение остальных - у Дома Редоран не слишком хорошие отношения с Гильдией Магов. А учителя алхимии где? Наслушавшись рассказов о мужестве Призрачных стражей, большая часть которых происходила из Дома Редоран, в детстве я мечтал ни больше, ни меньше, чем вопреки всем и всему изобрести лекарство от корпруса.

Правда, когда я стал старше, моровые бури как-то внезапно прекратились и оказалось, что этой болезни - благодаря Нереварину - больше не существует, но любовь к алхимии на этом не закончилась.

Я просто начал мечтать изобрести зелье, исцеляющее вампиризм. Или ещё что-нибудь, благо болезней в Ресдайне было намного больше, чем хотелось. А вот искусство выпускания кишок себе подобным меня совершенно не влекло и, когда мои двоюродные братья сосредоточенно махали незаточенными хитиновыми клинками в тренировочной зале, я прятался в комнатах алхимика, с такой же сосредоточенностью растирая в порошок какую-нибудь лекарственную травку.

И хотя по общепринятым меркам я был весьма неплохо, пусть и достаточно специфически, подготовлен, то же искусство владения короткими клинками так и не сумел освоить в мере, которая удовлетворила бы моего отца, бывшего в нём признанным мастером.

Дальнейший наш путь, как я понял, лежал через канализацию. Имперская столица, насколько я знаю - самый большой город Тамриэля. Я бы прекрасно обошёлся без выяснения на личном опыте, сколько и какого дерьма Заметив мою посеревшую физиономию и догадавшись о причине, Гленрой злорадно ухмыльнулся. Наверное, чтобы я не забыл, как горячо он меня любит.

Но я, посмотрев на невозмутимого Уриэля, решил, что, если сам Император не считает зазорным идти через канализацию, то и я как-нибудь переживу. Однако ход в туннели канализации оказался кем-то заперт. Причём с той стороны - даже с моего места было видно здоровенный висячий замок. Этот сам по себе неприятный факт мне вдруг совершенно не понравился.

Слишком похоже на ловушку. Вперёд не пройти - я почти уверен, что и этот замок не открыть без ключа. А ключа, судя по поведению Клинков, почему-то не имеется И если нас прижмут сзади Но прежде чем я успел открыть рот, чтобы высказать свои соображения, Баурус, в бессильной ярости грохнув бронированным кулаком по запертой решётке, зло прорычал, с ненавистью глядя куда-то сквозь неё: Затолкав нас с Императором в какую-то боковую комнатку, Баурус в явном отчаянии огляделся: Вот что, парень, - обратился он ко.

Даже ценой своей жизни охраняй! О тебе они не знают. Только пока, но этого достаточно. Вот, возьми, - дрожащими руками он торопливо снял с себя золотую цепь с крупным рубином. Прошу, передай его Джоффри. Он знает, что делать. Ещё один мой сын. Джоффри знает, где его искать. И прости за то, что втянул тебя в это Ничего, мы выберемся отсюда.

И я обязательно верну ему Амулет. Потому что каким-то непостижимым образом этот старый человек вдруг стал для меня "своим", занял место, ранее принадлежавшее исключительно моим родичам из Дома. А если не получится За моей спиной раздался тихий скрежет камня о камень, и мимо меня к Императору рванулась закованная в знакомые воронёные доспехи фигура, занося над головой кинжал.

Действуя скорее инстинктивно, нежели осознанно, я прыгнул на убийцу, сбивая его с ног, и мы вместе покатились по выщербленному каменному полу, закончив путь ударом о стену, от силы которого я невольно лязгнул зубами, едва не откусив себе язык. Раздался хруст, мой противник дёрнулся и обмяк, а наколдованные доспехи вместе с вожделенным кинжалом истаяли кроваво-красным дымом, сменившись уже намозолившим глаза багровым балахоном. Сбросив с себя мертвеца, я оглянулся на Уриэля как раз вовремя, чтобы увидеть, как старик, болезненно морщась и судорожно комкая одежду на груди, оседает на пол.

Не успев задуматься над своими действиями, я осторожно придержал его, не давая удариться о каменные плиты и одновременно пытаясь нащупать рану. Все-таки от Судьбы не уйдёшь, мрачно думал я, бессильно наблюдая, как восковеет и разглаживается лицо, как тускнеют и закрываются голубые глаза Что с того, что я сумел защитить Императора от кинжала убийцы? Я все равно оказался совершенно беспомощен, когда после всех испытаний этого дня у него не выдержало сердце. Сзади враги - Клинки по большому счету мне тоже не друзья - впереди Тайный ход, на который рассчитывала погибшая капитан Рено?

Если он спрятан так же, как выход из моей камеры, то искать его можно бесконечно долго, так что на этот вариант можно тоже не рассчитывать. Я вздохнул - осталось только дождаться, когда меня вновь препроводят обратно в камеру, не забыв отобрать вручённый Императором Амулет Осторожно высвободив ладонь и бережно уложив уже мёртвое тело на каменный пол, я встал, когда в комнатушку ворвался Баурус.

Тяжёлых шагов второго телохранителя тоже было не слышно, но почему-то, несмотря на его открытую неприязнь ко мне, меня это не обрадовало. Все, включая короткий разговор перед появлением убийцы. Ничего не утаивая, кроме, разве что, своих мыслей по поводу возможности бегства. Даже Амулет показал, хотя и подозревал, что он может попытаться его отнять. Но, чтобы выполнить последнюю просьбу Императора, мне понадобится помощь. У Гленроя я вряд ли решился бы о ней попросить, но Баурус показался мне более открытым.

К тому же честность в моем положении, если пользоваться одним из выражений дяди Болвина - лучшая политика. К Амулету он даже не прикоснулся. Пока не знают, - медленно произнёс я, нерешительно пряча драгоценность. Подумав, я рассказал ему о посетивших меня перед последним нападением подозрениях. Баурус помрачнел, хотя казалось, что больше мрачнеть ему некуда.

И новые распоряжения получить не у кого - я единственный выживший. К тому же, кто-то должен остаться охранять его тело. Так что я останусь здесь, а ты отправляйся к Джоффри Я с некоторым сомнением протянул ему обе руки, но он всего лишь аккуратно сбил с меня браслеты наручников, негромко бормоча: А ты, я так понимаю, и дорогу и адресата знаешь. Да и от всяких тварей легко сможешь отбиться. Теперь я точно свободен. Вот только сначала обязательно надо навестить одного человека После подробных расспросов, как отсюда выбраться, и в какой стороне находится приорат Вейнон, в котором мне и следует спросить о Джоффри, я пожелал молодому телохранителю удачи, отдал ему катану капитана Рено - расставаться с ней мне было жаль, но я рассудил, что за освобождение от кандальных браслетов, которые мне самому снять не светило, это невысокая плата - и шагнул в потайной проход.

Меня ждало увлекательнейшее путешествие. Morrowind, где описаны требования к членам Дома Редоран и к тем, кто желает быть принятыми в Дом.

Кожаная куртка, надеваемая как под кольчугу, так и отдельно. Во втором случае густо проклёпывалась или обшивалась металлическими или костяными пластинами. Из туннелей канализации я выбрался, когда почти стемнело. А уж пока я, отмывшись, как следует, от последствий своих злоключений и почистив песочком загаженное снаряжение, добрался до городских ворот, час и вовсе был такой, в который порядочные граждане давно и крепко спят.

Вежливо - ну, как умел - расспросив впустивших меня стражей, где можно недорого перекусить и заночевать, я поправил оттягивающий плечо вьюк со своими трофеями и зашагал в указанном направлении. Дома, разглядев мою физиономию, со мной бы так не разговаривали. Весь разговор свёлся бы к приказам "Стоять!

Держать руки на виду! Чего припёрся на ночь глядя, красноглазый? Ворота откроют только утром, а сейчас пшёл прочь! В задницу, проще говоря. Или, как вариант, откуда когда-то появился на свет.

Стена | ВКонтакте

Догадывайтесь сами, что я имел в виду. Да и пусть - не верю я в магические фокусы и топор северного орка мне не поднять. Зато я полон знаний и мысли великого Сефлакса, мастера кузнечного дела. Сжимаю в другой руке фонарь, питаемый новой силой - электричеством. Без него, нам гномам никак. Полярная ночь делает нас слепыми. Это эльфа, да орка ведет звериное чутье, а мы без глаз слабы и беспомощны.

За краем видимости полярной пустыни разлеглось ущелье - туда, туда ведет след. Нельзя пропускать зло к тому проходу, ибо ведет он к срединному континенту, к беспомощным жителям империи. Но не этих жалких созданий защищаем мы, а скорее устройство самого мира, что при нарушении некоторого незримого баланса катится в тартарары.

Видели, как взрывается сердце механического путешественника? Люди называют сердце паровым котлом. И когда в этот котел подают слишком высокое давление, его разрывает на части.

Куски рваной стали разлетаются на лигу. Мой фонарь высвечивает на снегу дохлого гуля. Ловким движением эльф достает следующую стрелу, бормоча: Верно, поминает недобрым словом чью-то матерь Осторожней, - тихо сообщает нам маг. Хотя в этом нет никакой надобности. Мы всегда помним об осторожности. Помоги нам великий Сефлакс. Редко появляется он из северных врат. Но если уж выскочил - жди большого зла. Творец любит порою сыграть в хитроумную игру.

Как будто резная фигурка легионера, передвинутая на восьмую горизонталь, превратилась не в дракона или героя. А превратилась она в черную дыру на игровой доске. Мертвый колодец, чтоб его Мы привычно крадемся, как волк или куница.

Тяжко мне поспевать и быть столь же тихим, как мои длинноногие спутники. Нет в моем арсенале этого устрашающего чутья и магической интуиции. Я ступаю аккуратнее всех прочих. Кукловод - древняя опасная тварь; мог оставить нам капкан. Маг поднимает руку вверх. Ярко пламенеет человеческая плоть, растекаясь вокруг дымом. Запахло гнилью мертвого трупа, смертью и болью. Мы двигаемся дальше на восток. Снежный песок здесь распахан кратерами следов и бороздами тех, кто передвигался не при помощи ног.

Кукловода всегда сопровождает свита. И чем больше он проходит путь от ворот, тем больше она становится. Словно бы мертвецы - стекающая вода, а кукловод - яма, уходящая на самое дно Да, боимся мы вовсе не кукловода. Хотя его меч тоже силен. Но ведь в этой земле, по которой он медленно вышагивает, покоится множество чудищ. Это мы положили их всех за долгую вахту.

Ослабшие и обледеневшие они выкапываются из-под снега и идут за ним, как бездомные собаки. Гули - такое имя дали им люди. Это название прижилось и. Погибшие от их руки станут подобны. Без сна и отдыха мы преследуем кукловода по пути следа. Ха-ха, я оказался первым, обогнав хваленого эльфа. Пуля летит, преодолевая время и пространство, и поражает чистым серебром демонскую плоть цели. Даже ревущий ветер не в силах перекрыть ужасающий вопль гнева.

Выстрел труса, быть может, - так как в спину. Но что нам до глупых понятий чести и достоинства. Толпы гулей вырастают из пустоты. Они следовали за своим господином прямо под снегом. Проползая в толщах льда подобно кротам и земляным крысам. Мы не обращаем внимания на мертвецов. Прорываемся сквозь них, точно ловкий прозрачный родник чрез мягкую почву. А они все равно сгущаются вокруг своего мастера тугим заслоном. О, как же их много! Плотная стена бастиона, где вместо кирпичей - яростные, неутомимые трупы.

Такой армии не видела ни одна из земель этого мира. Даже орк с эльфом вынуждены отступить. И тогда в дело вступаем мы с магом. И тело мага охватывает пламя.

Он сам превращается в огонь. Гули горят вокруг него, как свечи, расплескивая густую, вишневую псевдо-кровь. И вместе с тем разгораются фитили моих гренад. Я разбрасываю стальные шары, начиненные порохом, и они взрывают сугробы и мертвецов, укладывая их в вечный сон повторно.

Я вижу порванную в клочья, ожившую северную Госпожу. Ту, что мы гнали неделями по ущелью. Шагающий голем, который движется совсем иным принципом, нежели кровь, подогретая сердцем, - но и его отбрасывает взрыв в сторону могучим ударом. Отвратительная паучья леди, как синяя слива, испускает последний зловонный вздох.

Ледяной великан тает, будто засветило солнце. Это неведомый мальчишка склонился и обращается с ними, как с дождевыми червяками. Черные глаза кукловода совсем близко. Из толпы гулей выдвигается рыцарь, с головой закованный в тяжелые доспехи. Огонь только лижет сталь, но не может повредить. И зверь выходит из нашего малочисленного ряда. Мы прикрываем его с боков. А эльф или эльфийка, чьи руки мечутся меж тетивой и колчаном, прикрывает сверху градом стрел.

Наружу из-под маски показываются кривые клыки. Стой против него сам Мастер-Мечник, и тому пришлось бы тяжко против нашего ручного демона, по ошибке родившимся живым существом. Помощник - просто поднятый мертвец, которому Кукловод вручил свой меч, опасаясь сражаться самому. Но кукловодский меч дает ему невообразимые силы. На землю опускается дикий мороз. Кукольник творит свою ворожбу. Воздух превращается в лед, в какое-то мгновение даже обрывая огненное дыхание мага. Но огонь вспыхивает вновь.

Ведь для нашего командира нет ничего радостнее оторванной головы очередного демона. Орк наступает лихо и необдуманно рискованно. Но в этом его сила. Даже если великанский топор не попадает по доспеху рыцаря, того сносит воздушными волнами. А лезвие несется дальше, убивает обступивших со всех сторон гулей. Но темный рыцарь тоже хорош. Двуручник вспахивает доспехи зверя, превращая его плоть в кровавую кашу.

Внезапное движение - рыцарь атакует сверху серией ударов. Орка сдуло в сторону. Меч разрубил кирасу, обнажая ее женственные формы.

Рваный карьер начинается у плеча и продолжается наискось через все тело, до бедра.